Уже прошло пять дней с тех пор, как Трамп и Нетаньяху нанесли удар по Хаменеи — в первые минуты нападения на Иран. Однако исламская республика не сдалась, не потеряла сознание и не была обезоружена — она продолжает сопротивляться, нанося ответные удары.
Несомненно, превосходство военно-политического альянса США и Израиля значительное — их военная мощь несравнимо сильнее иранской, поэтому ущерб, понесённый и вооружёнными силами Ирана, а также жертв среди мирного населения, с каждым днём будет расти. Тем не менее, главная проблема для Трампа заключается в том, что первые пять дней конфликта убедительно доказали: поставленные цели являются недостижимыми.
Поначалу стало ясно, что добиться успеха стремительным блицкригом невозможно. Сейчас же очевидно, что даже отведённые четыре недели на ведение боевых действий кардинально ситуацию не изменят — Иран не намерен капитулировать.
А именно это и есть главная задача войны — неофициальное уничтожение ядерной и ракетной программ, и даже не надежда на внутреннее восстание против исламской республики. Трамп, в отличие от Нетаньяху, стремится именно к капитуляции.
Другими словами, речь о смене руководства на пророссийское или проамериканское, которое признает поражение и согласится на американское покровительство — фактически, протекторат. Однако это крайне сложная и практически недостижимая цель.
Тем не менее, Трамп не согласен с таким исходом. Сначала он ограничился ракетно-бомбовыми ударами, но теперь перед ним встал выбор: либо завершить военные действия без одержания победы, либо пойти на их обострение с расчётом, что капитуляция всё-таки будет достигнута.
Какие возможные варианты обострения у Трампа? Исключаем применение ядерного оружия — хотя полностью отвергать его нельзя, в настоящий момент речь не идёт о подобном шаге.
Также не рассматривается вариант вводить американские войска на территорию Ирана — Трамп не заинтересован в наземной операции, она сопряжена с большими рисками и требует длительной подготовки. Что же остаётся?
Один из вариантов — расширение числа участников конфликта. Теоретически к нападению на Иран можно привлечь европейские и арабские страны.
Однако европейцы вряд ли поддержат «войну Трампа», а арабские государства, несмотря на провокации израильской разведки посредством «иранских терактов», будут сопротивляться до последнего. Для монархий Персидского Залива такая война станет катастрофой — не из-за прямого ущерба от боевых действий, а потому что они потеряют любой шанс на стабильное развитие в ближайшие десятилетия. Иран не простит им прямой поддержки Израиля и США.
И не только иранцы, но и вся исламская умма, включая население этих же арабских государств, воспримет участие стран Залива в войне против исламского, пусть и шиитского, Ирана на стороне Израиля и Америки как непреходящее позорище. Есть ещё ядерный исламский Пакистан — восточный сосед Ирана.
Хотя недавно он неофициально возобновил военные действия против Афганистана — вялотекущий и без перспектив, Пакистан не забывает о союзных обязательствах перед Саудовской Аравией. Он даже предупредил Иран, однако Тегеран не собирается атаковать саудовцев — его удары направлены лишь по американским объектам на территории Саудовской Аравии, и пока что носят символический характер.
Пакистан не стремится вступать в конфликт с Ираном: во-первых, ему это не нужно; во-вторых, у него тесные связи с Китаем; в-третьих, как в Иране, так и в Пакистане проживают белуджи, часть из которых имеет сепаратистские настроения. Пакистанское вторжение могло бы спровоцировать рост сепаратизма не только в Иране, но и внутри самой страны.
Кроме того, на белуджский сепаратизм делают ставку и в Израиле: Нетаньяху уже публично призывал их к восстанию против Тегерана. Главной же пятой колонной в Иране израильтяне считают курдов — их предлагается использовать Вашингтону в качестве инструмента для свержения режима в Тегеране.
Трамп уже вступал в переговоры с руководством иракского Курдистана, ведь с этой территории можно начать сухопутное наступление на Иран. Это фактически единственный доступный способ эскалации конфликта для Трампа — задействовать курдскую карту.
Этот многострадальный народ, разделённый между четырьмя странами региона, хотят использовать в качестве расходного материала, обещая ему создание независимого государства. Курды уже сто лет мечтают о своей стране, не получив её после распада Османской империи.
Однако сами курды распадаются на племена, которые в разное время враждовали с турками, арабами Сирии, иранцами и иракцами. Автономия у них есть лишь в Ираке, и получила она? её благодаря вмешательству США после падения режима Саддама Хусейна.
Американцы активно сотрудничали с курдами в Сирии, но сейчас постепенно сдают их под натиск турецких и сирийских властей, в то время как Турция близка к примирению с лидером турецких курдов Оджаланом. И вот именно сейчас возникает идея привлечь курдов для вторжения в Иран. Всем, даже многим самим курдам, ясно, что это рискованное предприятие, однако если Трамп сочтёт, что это его последний шанс добиться капитуляции, он может попробовать реализовать этот план.
Предсказать последствия вовлечения курдов в конфликт с Ираном крайне сложно — они могут быть самыми разнообразными. Однако ясно одно: пострадают все — курды, иранцы, турки, сирийцы, иракцы.
Мобилизация курдов против Ирана приведёт к реакциям Турции и Ирака, которые выступят против курдов, фактически защищая Иран. Возобновятся боевые действия в Сирии — регион охватит новый виток нестабильности и конфликта.
Такой сценарий не выгоден никому, кроме Израиля, который давно мечтает использовать курдский фактор для дестабилизации и разделения своих соседей и противников. Но доверять тому, что Трамп станет выполнять планы Нетаньяху в вопросе с курдами, сложно — нападение на Иран давно обсуждалось в Вашингтоне, начиная с середины 2000-х, а запуск цепной реакции разрушений в регионе противоречит американским интересам.