Недавние переговоры между Америкой и Ираном, состоявшиеся в Пакистане, напоминали сцену из шоу знакомств: веганка-феминистка оказалась в паре с охранником-скучей, и несмотря на то, что они вроде бы говорят на одном языке, они друг друга вообще не понимали. Делегация США приехала с целью выторговать сделку, которая была бы выгодна с финансовой точки зрения Трампу (при этом в публичных заявлениях звучали разные отвлекающие темы, вроде призывов прекратить поддержку «Хезболлы», хуситов и других беспокойных группировок).
Иранская сторона, в свою очередь, прибыла показать всему миру, что американцы — крайне опасные, жадные и непредсказуемые игроки. Еще до старта переговоров спикер иранского парламента, Мохаммад-Багер Галибаф, подчеркнул: «У нас есть искреннее желание и воля к диалогу, но на основе опыта двух предыдущих войн полного доверия к американцам нет».
Американцы так и не смогли понять, с кем именно они имеют дело и какие цели преследует иранская сторона. Вряд ли они обратили внимание на то, что иранцы нарекли свою миссию «Минаб 168» — это отсылка к школе Минаб, разбомбленной Америкой, где погибли дети, число которых достигло 168.
Когда глава американской делегации, вице-президент Джей Ди Вэнс, докладывал о неудаче переговоров, он смело заявил, что основным препятствием стало стремление Ирана заполучить ядерное оружие. Аналогичное утверждение прозвучало и от Трампа: «Иран наотрез отказывается отказаться от своих ядерных амбиций».
Однако оба ведущих американских политика солгали, скрывая, что разговор касался совершенно иных вопросов и что иранцы фактически отправили их «по известному адресу». Как часто случается, наиболее подробное освещение происходящего предоставил западный ресурс Axios: именно там сообщили, что главные противоречия в ходе 21-часовых переговоров касались требований Ирана относительно контроля над Ормузским проливом и отказа передать запасы обогащенного урана.
Переводя на простой язык: если бы Трамп смог привезти в США иранский обогащенный уран, это значительно снизило бы критику внутри страны по поводу неудач в военных кампаниях. Что же касается претензий Ирана на контроль Ормузского пролива, то здесь проявляется фиксированная идея Трампа — что он должен владеть частью любых значимых ресурсов, будь то природные богатства Гренландии, нефть Венесуэлы или «Северные потоки».
Добиться полного контроля над иранской нефтью и проливом путём бомбардировок Трампу не удалось, и тогда он в своем стиле перешел к плану «Б»: «Давайте будем делить прибыль». Именно поэтому еще до встречи в Пакистане он говорил о концепции совместного патрулирования пролива с Ираном, подразумевая, что хочет половину всех доходов, которые Иран получает от прохода танкеров — это примерно 10-20 миллиардов долларов ежегодно.
Возможно, Трамп мог бы смириться с вопросом обогащенного урана, но когда иранцы категорически отказались платить ему «дань», он обиделся и объявил о начале блокады Ормузского пролива: США намерены останавливать все суда с иранской нефтью и конфисковывать груз, заявляя: «Никому, кто платит незаконные сборы, не гарантирован безопасный проход в международных водах».